СЛИШКОМЯРКО,ЧТОБЫДЛИТЬСЯДОЛГО

После ее ухода прошло 55 лет. И все эти годы люди не могут
забыть ее неповторимое лирико-колоратурное сопрано и яркое, словно молния на
темном небосклоне, искусство. Казахская опера не состоялась бы, наверное, без
участия Куляш: всей своей жизнью она доказала, что без самоотдачи и
самопожертвования на сцене не удержаться.

Всего в 24 года Куляш Байсеитова прославила казахский народ – в сентябре 1936
года она была удостоена высокого, впервые утвержденного в СССР, звания народной
артистки Советского Союза. Она – первая исполнительница песен на русском языке,
первый создатель образов главных героев национальных и классических опер на
сцене казахского театра.


Я БЫЛ ВЕСЬ В ВАШЕЙ ВЛАСТИ И ПЕРЕЖИВАНИЯХ


На той московской Декаде казахского искусства в мае 1936 года, когда Куляш пела
арию Жибек, Сталин повернулся к наркому Оразу Исаеву: «У нас есть некоторые
певцы: когда они поют, стоят как вкопанные, будто их прибили к одному месту.
Стоит им шевельнуться, сразу сбиваются и теряют голос. А у этой девушки все
есть: и поет хорошо, и играет отлично». Эти слова жесткого вождя не требуют
комментариев.

В 1950 году в Москве, открывая праздничный концерт, где выступали звезды всех
республик, певец Козловский объявил, что кульминационный номер концерта
доверяется Куляш Байсеитовой. Она исполняла песню Е. Брусиловского «Две
ласточки». «Чудесная певица Куляш Байсеитова так чарующе трогательна в созданном
ею образе», – сказал тогда и Демьян Бедный.

Мадам Баттерфляй в исполнении Куляш – это особая страница отечественного
искусства. Премьера оперы, режиссером-постановщиком которой была Наталия
Ильинична Сац, состоялась 14 мая 1944 года. В своей книге «Новеллы моей жизни»
она очень подробно и интересно описывает свою работу с казахскими актерами.
Отметив, что сложным был подбор исполнителей, она пишет: «Итак, кто у меня будет
Чио-Чио-сан? Ольга Хан кажется рожденной для этой роли, но она – вторая. Первая
– народная артистка СССР Куляш Байсеитова. Она уже не очень молода, фигура не
«ах», но на репетициях держится умно, своего премьерства не подчеркивает, раньше
всех начала слушать и как-то реагировать на мои реплики. То и дело мне шепчут:
«Сделайте, чтобы Ольга пела эту партию первой, разве их сравнишь?!» А мне
начинает казаться (неужели ошибаюсь?), что все «три измерения» у Куляш
значительнее: и понимание задач шире, и мечта любви выше, и трагедийное глубже…
Ждала обратного, а от репетиции к репетиции все больше влюбляюсь в ее
возможности».

Как видно, именно скромность Куляш (ведь тогда она была еще и лауреатом
Госпремии СССР), готовность к самоотдаче и привлекли внимание Наталии Ильиничны.
«Сердце сжимается, когда вспоминаю, как Куляш пряталась у занавески, сжималась в
комочек, ожидая зова Пинкертона: «Кто идет, кто идет? Сузуки, догадайся. Кто
зовет, кто зовет: «Баттерфляй, Баттерфляй!». И только в конце мечта о завтрашнем
дне отгоняла всю горечь, скопившуюся сегодня, и Куляш стояла просветленная,
прямая, с сияющими глазами, пела громко: «Верь мне, моя Сузуки. Пройдут и наши
муки, я знаю!». Ария неожиданных всплесков, труднейшая для певицы, понимающей,
что такое правда чувств! Как сложна она естественным сочетанием силы воли,
просветляющей веры с робкой полудетской наивностью. После Куляш никогда не
слышала этой арии в таком многообразии и единстве правды. «Кто идет, кто идет,
Сузуки, догадайся...» – «Кім келеді, кім келеді, Сузуки, білемісін...», – пела
Куляш по казахски... До сих пор пощипывает в горле при одном воспоминании о
ней».

На той премьере военной поры присутствовал, кстати, Николай Константинович
Черкасов – знаменитый тогда уже актер, народный артист СССР. Словно бы стесняясь
своего гигантского роста, он подошел к маленькой рядом с ним Куляш: «Я ждал,
когда разойдется публика... мы не знакомы, но... не имеет значения. Такой
Чио-Чио-сан, как вы, я никогда не видел и не увижу... Оперу Пуччини с юности
почти наизусть знаю, а когда вы сегодня играли, я забывал о режиссере,
композиторе, либреттисте – верил, что есть только вы, что вы поете, то, что вот
сейчас, сию минуту на моих глазах родилось в Вас самой, делаете движения только
те, которые вы сами сейчас почувствовали необходимым сделать. Я был весь в вашей
власти и переживаниях. Зная прекрасно все ваши мизансцены, которые вы выполняли
с ювелирной точностью, я забывал обо всем – такой первозданной своей правдой вы
их наполняете... Переживал все вместе с вами, как мальчишка переживал! Спасибо!»

В 1948 году, 28 марта газета «Правда» писала: «Сам факт постановки «Евгения
Онегина» в Алматы глубоко знаменателен. Он говорит об огромном росте казахского
музыкального и театрального искусства. И в этом есть львиная доля труда и
таланта Куляш Байсеитовой. В опере «Евгений Онегин» Куляш-Татьяна писала письмо
в постели, отвернувшись от оркестра и от зрителей. Ни разу не ошиблась и ни разу
не споткнулась. Режиссер Ю. Завадский, увидев эту сцену, был удивлен: «Такой
Татьяны я еще не слышал и не видел никогда! Куляш – талантливая певица, великая
актриса», – с восхищением сказал он.


ПРОДОЛЖАЛА ЖИТЬ НА СЦЕНЕ


Несмотря на успех постановок зарубежной классики, оперный театр должен был
создавать свой национальный репертуар. И в этом есть огромная заслуга
Байсеитовой, ее участие в операх «Абай» А. Жубанова и Л. Хамиди, «Амангельды» Е.
Брусиловского и М. Тулебаева, «Биржан и Сара»

М. Тулебаева с самых первых постановок сделало их классикой нашего искусства.


Она была не просто певицей, но глубокой драматической актрисой. Премьера оперы
«Абай» в декабре 1944 года, где Куляш исполнила сложную в вокальном и
сценическом отношении партию Ажар, открыла новую страницу в творческой биографии
театра. Казалось бы, певица, признанный и обласканный властью и поклонниками
мастер, могла бы, наверное, не так упорно и много работать над этой партией. Но,
по свидетельствам, она «буквально вживалась в каждое слово, искала
одну-единственную, точную музыкальную интонацию», чтобы заставить публику
поверить в ее Ажар.

Продолжая «копить» свой репертуар, казахский театр в сезоне 1945-1946 годов
принимается за постановку оперы «Амангельды» Е. Брусиловского и М. Тулебаева – о
руководителе восстания казахов в 1916 году Амангельды Иманове. В этой опере
Куляш Байсеитова исполняет партию его невесты Бану.

Следующая новая постановка – «Евгений Онегин» Чайковского, премьера прошла в
феврале 1946 года. Кстати, к тому времени в репертуаре театра было тринадцать
опер, а за плечами певицы – стаж двенадцатилетней оперной работы, то есть театр,
можно сказать, рос одновременно с певицей и при помощи ее яркого таланта.

И опять Байсеитова пленила всех, вложив в образ Татьяны собственные
непосредственность и чистоту души, и она получилась прежде всего такой же
преданной и самоотверженной, как сама Куляш. Певица словно не видела разницы
между своими героинями и собой, бездумно переступая границу театральной
условности и вбирая в себя весь сконцентрированный в персонаже трагизм.

То же происходило с ней и при воплощении созданных прихотливым воображением
авторов судеб всех ее героинь: Чио-Чио-сан, Сара в «Биржан и Сара» М. Тулебаева
и других. Ее Сару в спектакле Тулебаева в приступе ревности закалывает соперница
Алтынай… Куляш Байсеитова спела эту партию на пике расцвета своего таланта.
Вспоминают, как особенно выразительно передала она горе девушки в развернутой
трогательной, полной драматизма и даже отчаяния арии «Жай туарш тобеме», которая
начиналась совсем тихо, как вздох, затем разгоралась сильнее, как плач, как
рыдания.

Возможно, она продолжала в своей реальной жизни сценические судьбы своих
героинь. А ведь существует версия: артист, абсолютно перевоплощающийся в своего
героя, берет на себя его судьбу.

Не случайно жизнь великой певицы была полна не только радостей. В детском саду
трагически погибла пятилетняя дочь Байсеитовых Каршыга. Они с Канабеком
Байсеитовым были на грани развода, он изменял ей с молодыми актрисами. Известно,
что за год до смерти, в 56-м году, Куляш по личному приглашению Мао Цзэдуна
должна была ехать с сольным концертом в Китай. Однако коллеги написали на нее
кляузу в ЦК партии. Вернувшись из ЦК, где она ознакомилась с этим письмом, она
тихо констатировала: “Теперь мне остается только умереть”. А в Китай ее тогда не
пустили.

Кстати, после трагедии с Каршыгой Куляш забрала новорожденную дочь своей сестры
Райхан – это известная балерина Раушан Байсеитова. У нее сохранились редкие
фотографии и дневник Куляш Байсеитовой, где казахские песни написаны красивым
почерком по-арабски, а русские песни – кириллицей.


УСПЕХ НЕ ПРОЩАЮТ


Коллеги, видимо, очень трудно переживали ее всесоюзный успех. Ведь за блестящее
создание образа Сары Куляш Байсеитова в 1949 году во второй раз была удостоена
Государственной премии СССР. Правда, весь исполнительский состав оперы также был
удостоен этой высокой награды. Не могли простить ей и всенародное обожание: в те
дни, когда пела Куляш, в театр было настоящее паломничество. Люди приезжали на
спектакль из дальних аулов – на попутках, лошадях и пешком. Народ неизменно
встречал свою любимицу овациями.

Второй состав не набирал зала, и в такие дни ей звонили: «Кулеке, выручайте.
Если не придете, коллектив не получит зарплату – сборов нет». И она, полумертвая
от усталости, вновь выносила свое сердце на сцену. Кроме того, она ведь была
депутатом Верховного Совета и принимала у себя дома ходоков со всей республики и
всем помогала: выбивала места в детском саду, устраивала на работу, спасала от
тюрьмы…

Репертуарный список Куляш Байсеитовой завершился операми «Тулеген Тохтаров» А.
Жубанова и Л. Хамиди и «Алтыншаш» Н. Жиганова. Это были совершенно разножанровые
оперы. Так, опера «Тулеген Тохтаров» посвящена событиям Великой Отечественной
войны, Байсеитова пела партию партизанки Любы. В опере «Алтыншаш» по либретто
Мусы Джалиля Куляш сыграла главную роль, вокальная партия Алтыншаш украшена
характерными для татарской музыки мелизмами, требующими гибкости голоса. Здесь
Байсеитовой помог опыт исполнения ею до этого партий Маро в «Даиси» и Нергиз в
одноименной опере.

Место и день рождения великой певицы во многих источниках до сих пор указывают
неправильно. Желая «улучшить» ее биографию, в паспорте написали местом рождения
Алма-Ату, днем рождения – 2 мая 1912 года, день праздника советской страны. На
самом деле Куляш Байсеитова (Гульбахрам Жасыновна Беисова) родилась на
территории нынешнего аула Нарманбет Актогайского района Карагандинской области.
По старому – в ауле у реки Токырауын Котанбулакской волости Каркаралинского
уезда Семипалатинской губернии в семье кочевника зимой 1912 года. После ее
скоропостижной кончины в Москве, в июне 1957-го, самолет с ее телом не случайно
приземлился в аэропорту г. Балхаша – она прощалась с родным краем и собравшимися
там земляками.

Возможно, ее искусство было слишком ярким, чтобы длиться долго. Возможно, ее
ранний уход в неменьшей степени повлиял на искусство республики – творческая
общественность поняла, кого она лишилась, и стала более бережно относиться к
столь редким талантам.


Алипа УТЕШЕВА