ШОКОВАЯТЕРАПИЯ

Существуют независимые театры, которые не гонятся за массой и тиражированием новых постановок. Напротив, они выпускают несколько актуальных спектаклей в год, и в итоге думающий зритель находится сам. Одним из таких театров является алматинский ARTиШОК, который за несколько лет превратился из никому не известной маленькой труппы в один из ведущих независимых театров Центральной Азии и стал культовым местом альтернативной театральной эстетики южной столицы. «Поджарые животы, затянутые пояса и активная жизненная позиция – вот она цена независимости», – отмечает основатель театра и актриса Вероника Насальская.

- Вероника, впервые я увидела вас в поразительной постановке «Норд-Ост», рассказывающей о событиях, случившихся в Москве 23 октября 2002 года. Мне даже тогда показалось, что я побывала в их эпицентре.

- «Норд-Ост» – это документальная читка пьесы, основанная на реальных событиях в театре на Дубровке. В первый раз она была представлена нами несколько лет тому назад на фестивале Новой драматургии, в партнёрстве с Гётте Институтом. Мы тогда не планировали делать «Норд-Ост» репертуарным спектаклем театра. Но после обсуждений со зрителями, а главное – после встречи с очевидцами этой трагедии мы решили сохранить спектакль-акцию в репертуаре театра. Теперь мы играем эту постановку один или два раза в год.

Недавно в Алматы приезжал автор пьесы, немецкий драматург Торстен Бухштайнер, специально для того, чтобы посмотреть наш спектакль. Пьеса была написана им около 10 лет назад, стала известной и была поставлена по всему миру. После просмотра нашего спектакля автор признался, что артишоковское решение и актёрские работы понравились ему больше всего из того, что ему довелось видеть. Конечно, для нас это было очень важной оценкой. 

- Как вы пришли к идее создания совершенно новой формы театрального искусства и создали театр, настолько приближённый к зрителю?

- Вы знаете, когда АРТиШОКу уже 16 лет, даже смешно как-то отвечать на вопрос, намекающий о «свежести» идеи. Но если вернуться к первоначальной точке отсчета, в 2001 год, то соглашусь – тогда в Казахстане формат независимого профессионального театра был новым. Во всём мире, наряду с государственными театрами, существует огромное количество независимых театральных компаний. Но в нашей стране АРТиШОК стал первой независимой командой, которая развивается и работает по сей день.

 

Основной творческий костяк, стоявший в то время у основания театра, – это выходцы из ТЮЗа им. Наталии Сац. Мы работали под началом прекрасного мастера, Бориса Преображенского, играли главные роли в хороших, талантливых спектаклях, но нам всё равно не хватало чего-то важного. Нам хотелось эксперимента, новых творческих задач, форм и смыслов. В Алматы в то время приезжало много мастеров международного уровня со своими мастер-классами и постановками. И вот на одном из таких семинаров группа единомышленников, ставшая впоследствии ядром АРТиШОКа, начала экспериментировать в новом тогда направлении – в актёрской импровизации. И уже буквально через год мы с режиссёром Галиной Пьяновой приняли решение об организации театра, основным творческим методом которого будет импровизация и авторский театр. Конечно, нас очень вдохновлял успех одного из первых в истории бывшего Советского Союза профессионального негосударственного театра – ташкентского «Ильхом». Мы применили мировой опыт в наших реалиях, удачно сложив несколько принципиальных факторов: сильная актёрская команда, синтез творческих методологий и серьёзный арт-менеджмент. Мы всегда мечтали создавать не только «локальный» творческий продукт – нам хотелось ездить по всему миру и представлять казахстанский театр на международном культурном рынке. И примерно через пять лет мечты начали сбываться!

- Не встретили ли вы препятствий со стороны блюстителей «чистого искусства»?

- Ну что вы! Все мэтры театра благосклонно отнеслись к нашим экспериментам и охотно стали зрителями театра. Справедливости ради надо сказать, что АРТиШОК никогда не исследовал границы какого-то радикального шока в творческом смысле этого слова. В мире существуют театры со странным форматом, где актёры бегают голышом по сцене, бесконечно употребляют ненормативную лексику или отрывают курицам головы… Но нас такое шокирование никогда не интересовало. Мы всегда занимались скорее интеллектуальным театром, делая акцент на темах и поиске нового выразительного языка. Однажды на одном из российских фестивалей АРТиШОК назвали «театром интеллигентных умниц». Такого творческого кредо мы придерживаемся и по сей день. Хотя зрительская реакция бывает совершенно разной, иногда весьма неожиданной. Так, например, однажды, во время спектакля, который принимался на ура во многих странах мира, зритель встал со своего места и, громко воскликнув: «Вы сломали мне мозг!» – стремительно покинул зал. Это было неожиданно и забавно.

- А как вы себя ведёте, когда такое происходит?

- Объективно говоря, в АРТиШОКе это случается крайне редко. Но мы всегда даём зрителю право на собственную оценку происходящего. Театр не может и не должен всем нравиться. Как когда-то метко высказался Армен Джигарханян: «Мы всегда выходим, чтобы немножко обидеть зрителя». Это задача искусства – подливать масла в огонь, обращать внимание на проблемы общества и подсказывать выход. Одна из фраз шекспировской Гертруды звучит так: «Ты повернул глаза зрачками внутрь, а там повсюду пятна черноты». И во времена Шекспира, и сейчас настоящий театр поворачивает глаза зрителя внутрь души и ставит «зеркало перед природой». А что человек увидит в этом отражении, никто не может предсказать.

- А в чём отличие АРТиШОКа от схожих по формату театров, зародившихся в Казахстане за последние годы?

- Приятно, что АРТиШОК в своё время задал тон, доказал, что делать свой театр – это возможно в нашей стране. Очень важно, чтобы были вдохновляющие примеры. Но у всех свой путь и творческий почерк. А главное творческое кредо нашего театра – актуальный авторский театр. Актёр должен «доставать» зрителя из кресла и давать ему глубокие впечатления, не стараясь при этом развлекать или нравиться. Зрители в АРТиШОКе – это участники диалога, очень часто интерактивного. Нас всегда интересовал формат взаимодействия, размывающий границы между залом и сценой. Ведь первые спектакли АРТиШОКа – уличные перформансы, в которых зритель становится непосредственным участником, а иногда и главным действующим лицом происходящего.

- Кто может стать вашим актёром?

- Сегодня коллектив театра иной, чем был 15 лет назад. С каждым годом команда АРТиШОКа расширяется и молодеет. Но это всегда единомышленники, объединенные общей идеей. Костяк актёрской группы составляют выпускники нашей школы-студии и российских театральных вузов. Про студию хотелось бы сказать отдельно. Почти десять лет назад мы взялись за организацию большого обучающего проекта – Центральноазиатская школа исполнительских искусств. И теперь выпускники нашей школы работают не только в нашем театре, но и в других коллективах Казахстана, а также за рубежом. А совсем недавно в состав АРТиШОКа влилась группа молодых и талантливых ребят – казахстанцев, окончивших Ярославский театральный институт. После окончания курса они вернулись на родину, и теперь играют ведущие роли из нового репертуара.

- Каким образом происходит отбор материалов для постановок?

- Это всегда интересный и увлекательный процесс. Иногда материалом для спектаклей становятся современные пьесы, как, например, в новой постановке театра – спектакле «Созвездия».  Иногда это классические литературные тексты, такие как «Евгений Онегин», на основе которого возник «Пушкин stand up», или «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери. Очень часто драматургический материал для спектаклей создаётся самим театром. Так было со многими известными работами АРТиШОКа, в том числе с хитом прежних лет спектаклем «Назад в СССР». И сейчас одна из любимейших работ зрителя спектакль «Прямопотолеби» также создан на основе оригинального драматургического материала, разработанного самим театром. А иногда бывает, что драматург пишет специально для нашего театра. Так было в случае с пьесой «Ұят», которую для АРТиШОКа написала украинский автор Наталья Ворожбит. А вот последняя постановка театра – спектакль «Новые времена» – придуман режиссёром театра Галиной Пьяновой на основе сценариев к фильмам Чарли Чаплина.

Материал всегда разный, но принцип единый – творческий импульс, идея, актуальное воплощение.

- Сегодняшний казахстанский театральный зритель – каков он?

- Он стал более искушённым и глубоким. У него появился выбор – больше театров, больше творческих направлений. Очень важная роль в этом процессе формирования культурного поля принадлежит международному фестивалю исполнительских искусств «Откровение», который ежегодно, на протяжении нескольких лет, проходит в Алматы. Огромное спасибо за это Ольге Султановой, руководителю фестиваля, которая много делает для развития современного казахстанского театра. Хоть это очень непросто, поверьте мне!

- Удовлетворены ли вы своим влиянием на вкусы театральной общественности?

- И да, и нет. Вы знаете, в какой-то момент в театральной среде и около неё появилась некая мода на «живое экспериментальное искусство». Многие артишоковские «штампы» начали тиражироваться, причём не очень удачно. Появились такие суррогатные проекты, подделки, полупрофессиональные пробы, выдающие себя за экспериментальный театр. И вот, попадая в такую среду, зритель начинает думать: «Это и есть современное искусство? Какая чушь!» – и перестает ходить в театр. Это очень опасная тенденция, такая подмена качества, утилизация ценностей, компрометирование театральной профессии. Но в то же время есть и другие примеры. Ведь вкус к экспериментам всегда вдохновляет молодых талантливых людей заниматься творчеством. Такие интересные и яркие образцы, бесспорно, появились в последнее время. И АРТиШОК, безусловно, приложил руку к формированию новых тенденций в современном казахстанском театре. Под словом «современный театр» я подразумеваю сочетание глубоких и острых тем, качественную драматургию и яркую актёрскую игру.

- Какие театральные направления сегодня актуальны?

- Мне кажется, сейчас в Казахстане есть три основные тенденции. Первый сегмент – это некое традиционное искусство, которое существовало, существует и будет существовать. Потому что театр всегда имеет некую тенденцию себя фундаментировать и бальзамировать, иногда – как здание с колоннами, как «академия», иногда – как закостеневшая система творческих взаимоотношений. Хорошо это или плохо, не нам судить. Но так происходит всегда, и всегда находятся почитатели и сторонники этих «музейных» форм искусства. Оплотами этого направления чаще всего являются государственные учреждения. Хотя, безусловно, и в академических стенах иногда находится место смелому эксперименту. Второе направление, которое активно сейчас развивается, – это коммерческое искусство, мэйнстрим, цель которого – заработать деньги. Он всегда немного попсовый, немного антрепризный, эдакий творческий попкорн: яркие афиши, раскрученные имена, не слишком интеллектуальный продукт. И третье направление – независимый альтернативный арт, который развивается параллельно по своим законам, со своими тенденциями, вне зависимости от первых двух направлений. И так сегодня происходит во всех жанрах – театре, музыке, кино, изобразительном искусстве. И во всех странах, не только у нас! С каждым днём эти три вектора расходятся совершенно в разные стороны. Альтернативное искусство двигается в сторону синтетического кросс-культурного эксперимента, национальное фундаментируется традициями, а коммерческое – прогибается под капризы рынка. И у каждого из этих направлений свой путь и свои зрители.

- Театр АРТиШОК не живет на госсубсидии и дотации. Какова цена независимости вашего театра?

- Лично для меня – это тринадцать лет горячего менеджмента, интенсивной работы, когда приходилось пробивать лбом стены и прорывать новые ходы для продвижения казахстанского театра в международном культурном пространстве. Это появление седых волос и накачанная внутренняя мускулатура. Знаете, это непростой путь – двигаться всё время вопреки, а не благодаря общим тенденциям традиционной культуры! Три года назад я передала менеджмент и управление театром творческому и сильному человеку – Анастасии Тарасовой, выпускнице нашей студии, актрисе и арт-менеджеру. Она сейчас является директором театра и делает много интересных и важных проектов. Настаёт время следующего поколения рваться вперед, зарабатывать инфаркты и седые волосы. Ведь заниматься независимым театром сложно в любой стране, это предполагает полную ответственность за все свои действия и инициативы. Это интенсивная работа с фондами и международными культурными институциями, поиск партнёров и спонсоров, проектная деятельность и многое другое. Кстати, АРТиШОКа могло бы не быть, если бы в начале нашего пути один казахстанский меценат не подарил нам средства для приобретения помещения. Всё остальное в своей жизни мы делали сами, не ожидая государственной помощи и поддержки. Поэтому цена независимости для нас – это поджарые животы, затянутые пояса и активная жизненная позиция. 

- Вы часто гастролируете? Что отличает нашу публику от зарубежной?

- Около 30 стран объездил АРТиШОК, посетив свыше 45 фестивалей. И в каждой стране зритель совершенно разный, со своим особенным восприятием и темпераментом. Казахстанскую аудиторию, например, отличает некоторая насторожённость, с которой воспринимаются новые формы творчества. Наша публика не сразу понимает, как относиться к тому, что происходит на сцене. Ей нужно выждать, привыкнуть, освоиться… Но уж потом она отплатит за терпение своей преданностью и любовью.

- У вас сейчас идёт показ спектакля «Пушкин Stand-Up». Можете ли вы рассказать о нём, почему такое необычное название? И так ли, по вашим наблюдениям, интересен Пушкин нашим современникам? Ведь, казалось бы, о Пушкине сказано немало…

- «Сцена. Один актёр. Текст», – так звучит слоган спектакля, в котором я за два часа играю всех персонажей «Евгения Онегина», включая самого автора! А началось всё три года назад, когда организаторы казахстанского фестиваля, посвящённого семье, попросили меня выступить у них с перформансом на тему «Инопланетянин в семье». И первое, что у меня сразу, как импульс, возникло в голове: «Она в семье своей родной казалась девочкой чужой…». Я решила сделать такую небольшую подборку из «Евгения Онегина», почитать аудитории своего любимого Пушкина. Взяла белый фрак, надела чёрные штаны и рубашку с бантом. И каково же было мое удивление, когда спустя некоторое время после показа то тут, то там я стала встречать людей, которые благодарили «за Пушкина» и спрашивали, когда и где ещё раз это можно посмотреть. И тут я поняла – зрители хотят Пушкина! Пришло время.

Раньше мне казалось, что театр не имеет какого-то внутреннего права касаться этого литературного материала. Слишком много сделано-поставлено-опошлено-исковеркано… Слишком много трафаретов. «Навели хрестоматийный глянец!» – как сказал Маяковский. С этого, по сути, и начинается спектакль «Пушкин Stand-Up», с вопроса: «Насколько актуален сегодня Пушкин, насколько он сегодня «наше всё»? И можно ли Онегина – скучающего, нагловатого и циничного хипстера – назвать героем нашего времени? Зрители всегда по-разному отвечают на этот вопрос. Но после спектакля я получаю отзывы, в которых люди говорят: мы по-новому взглянули на давно знакомую и заезженную до дыр классику.

Кстати, совсем скоро, в конце марта, я еду с этим спектаклем в Германию на фестиваль «MOST», который проходит в Ганновере. Там тоже хотят слышать Пушкина.

- На какие постановки АРТиШОКа стоит сходить, чтобы почерпнуть для себя нечто новое и полезное?

- Конечно, я с радостью приглашаю всех на свой любимый моноспектакль «Пушкин Stand-Up» и на чудесную постановку «Аккомпаниаторша» по роману Нины Берберовой. Из последних работ театра однозначно стоит посмотреть спектакль «Созвездие», поставленный режиссёром Борисом Павловичем из Санкт-Петербурга. Это, пожалуй, единственный в АРТиШОКе спектакль «про любовь». Ну и, конечно, нужно идти и смотреть «Ұят» – очень актуальную и важную для сегодняшнего Казахстана постановку, затрагивающую многие темы, о которых не принято говорить в нашем обществе. А вообще, в АРТиШОКе надо смотреть ВСЁ!

Анель УТЕГЕНОВА,

фото Бориса Бузина