БЕЛОЕНАБЕЛОМ

Сакен Гумаров и Беккулова Сауле (автор)

 «Человека греет не солнце, а люди»

М.Врубель

Ослепительное сияние духовной сущности – таково было первое впечатление от встречи с Сакеном Гумаровым.

Вообразите на миг человека с серьезной травмой позвоночника, которому врачи велели провести полгода прикованным к постели. За окном – депрессия 1992 года, декабрь. А в феврале 1993-го у меня раздался телефонный звонок – некая дама-коммерсант хотела заказать материал для газеты о художнике, чью выставку в одном из банков Алма-Аты она курирует. Сказать, что это было не ко времени (учитывая мое положение) – значит, не сказать ничего.

Но мои сомнения позднее развеял другой голос, услышанный в трубке, он звучал улыбчиво и неторопливо, вселяя радость и уверенность. Еще не видя картин, их автора, не представляя, как «технически» осуществить встречу с обладателем этого завораживающего тембра, уже внутренне ощутила готовность писать.

Первая встреча

Куратором выставки оказалась business-woman, которая пропустила мимо ушей мои слова о травме позвоночника. На своей машине она доставила меня на другой конец города, в здание с эффектным интерьером. Мы вошли в кабинет, где навстречу нам поднялся высокий незнакомец с пальцами, сомкнутыми на бусинках четок. Сквозь адову боль, не оставлявшую меня все это время ни на секунду, разглядела его улыбающиеся и произносившие что-то приветственное губы и взгляд – словно бы узнающий и одновременно знакомый. «Сакен», – мягко представился незнакомец с кудрявой седой шевелюрой и протянул руку. Глаза его смеялись озорно, по-мальчишески. Не подозревая о моем недуге, он галантно предложил присесть, жестом указав на алый бархат дивана, а сам попросил разрешения отлучиться ненадолго.

Вскоре вернувшись, пригласил вместе пообедать здесь же, в офисе банка, по дороге расспрашивая о каких-то мелочах, а сам изучающе приглядывался. Что говорить, временами ощущение безумной боли достигало, казалось, критической точки. Единственно, боялась лишиться сознания на глазах у всех, но… предложила художнику свою помощь в составлении экспозиции и начать работу сейчас же. Мы поднялись на высокие галереи второго этажа.

Узнавание

…Словно волны свежего, теплого южного ветра хлынули мне в лицо. Все оттенки лебяжьего оперения – ослепительно-серебристые, перламутровые, с голубизной и лиловым, теплыми бликами солнца и свечением льдистого родника –  замерцали волшебным пламенем. Эта феерия белого – как подарок сердцу в час печали.

«Белое на белом» – я так и назвал ее, – услышала я тихий голос за спиной. И, после недолгого молчания, – это самое трудное – писать по белому белым».

Не нашлась с ответом, а автор картин, отчего-то развеселившись, засмеялся: «Я никогда никому не позволял «выстраивать» свои выставки, а вам доверяю… И что мы повесим на главной стене?»

Напрочь забыв и о жестких предупреждениях медиков, и о своих страхах и опасениях, я окунулась в мир Сакена Гумарова. Цвет – безудержная стихия веры в торжество Добра и Красоты – в обрамлении хрупких форм линеарного рисунка или созвучия нескольких тонов, легко соприкасающихся в гармонии. Это палитра жизненного пространства художника. Мерцание, прозрачные переливы полутонов, звон мелодических напевов – все  дышит безбрежным и тонким озоном мира.

Как получилось, что за несколько часов вся экспозиция была завершена и готова к открытию, – я так и не поняла. Услышав о желании художника сделать вернисаж праздником для творческой интеллигенции Алма-Аты, я решилась тотчас «определиться» и, не мешкая, вошла к директору КРАМДС-банка, которым оказался молодой мужчина. Он изумленно воззрился на меня, услышав после приветствия: «Вы ведь не хотите, чтобы реноме крупнейшего банка пострадало? Необходимо, не медля, решить финансовый вопрос с вернисажем, организовав для Сакена Гумарова достойный прием. Пригласить TВ, радио, газеты, ведущих деятелей искусств… Тогда имя художника станет визитной карточкой банка!»

«Конечно! Непременно! Какой разговор!?» – почти прокричал хозяин кабинета. И вслед: «А как вас зовут? Меня – Леня!»

Вернисаж

Так, спустя три дня, состоялось событие, оказавшееся важным и значительным для творческой карьеры художника. Стоя в кругу своих коллег-художников, среди экзотического великолепия зимнего сада, он смеялся, радуясь от души. Огни софитов, вспышки фотоаппаратов и сияние люстр смягчалось густыми сумерками за окнами. А над всем этим как бы реяли в безмолвии фантастические картины. И вдруг вспыхнул яркий свет. Небывалое! Кто-то из охранников, нарушая правила банка, включил все освещение! И под куполом здания все увидели сказочное зрелище – картины парили над головами, как в небе. Этот эффект создавал еще и стеклянный центр купола. Завороженные, люди смотрели и слушали, не желая расставаться с этим чудом.

В нашем доме

Вскоре он позвонил и пришел к нам домой. И здесь, обратив внимание, что я стою, опираясь на кресло, спросил участливо: «У тебя что-то болит?» Запинаясь, призналась все-таки, но отменить нашу с ним беседу не смогла. Вопросов задавала немного, в основном слушала, слушала, слушала… Наконец, поднявшись с кресла и приблизившись к стене с моей композицией, сделанной в Атырау, он сказал:  «А ты, вот как эти белые птицы над зеленым миром, уже все видишь! И все когда-нибудь будут так видеть!» Воодушевленная, я рассказала ему о сбывшейся мечте детства – увидеть собственными глазами землю Мангистау, ступить на такыры Жана-Озена и Устюрта, надышаться морем… Он понимающе молчал с просветленным лицом и произнес чуть слышно: «Я так и знал!»

Главное открывает Космос

Он звонил мне ежедневно около 10 часов вечера и рассказывал что-нибудь забавное. Завершал беседу словами: «Я ухожу в ночь, унося с собой ваш смех! До завтра!»

Все названия композиций, что участвовали в той выставке, вызывали в моей душе живой отклик. Я давала собственные определения его «Каганатам», «Тюркам» и прочим запечатленным на полотнах образам. А как-то речь зашла о религии. «Знаешь, – признался он мне, – я долго мечтал о сыне… И мать сказала: прекрати курить, пить и почитай Коран. Тогда все сбудется». Я послушался, а через год родился сын. Так я стал мусульманином». Подумав немного, добавил: «А вообще я в раннем детстве, сидя на краю Моюнкумов, любил слушать голос песка, и мне грезились большие города, невероятной красоты растения и моря… Все это я увидел взрослым, вдали от дома, и как бы узнавал заново… Мир велик и полон тайн, а все самые главные – нам открывает Космос. Надо только быть готовым к этому, и все придет само. Ты же знаешь…».

Сауле БЕККУЛОВА, кандидат искусствоведения.

Иллюстрации представлены автором