ХРУСТАЛЬНАЯРАПСОДИЯ

В детском саду г. Армавир. Пятый слева, верхний ряд - Заурбек Райбаев
Заур Галиевич с Чаком (дог)
Гульнара Хусаинова с Зауром Галиевичем
В кругу семьи: Жанна Райбаева (дочь Ойрата Райбаева)Ойрат Райбаев (родной младший брат) тетя Раушан -тетя Заура Галиевича,Заур Галиевич,Хусаинова Гульнар
Родители Заура Галиевича
Ученик АХУ им. А.Селезнева-А.Мамбетов
В центре супруга З.Райбаева

«Знаете, я много лет подряд ходила на старую постановку оперы «Абай» только ради танца Заурбека Райбаева «Карлыгаш», – сказала на юбилейном вечере памяти великого балетмейстера, прошедшем в ГАТОБ им. Абая, одна простая женщина… Наверное, это признание стоит сорока лет кропотливого труда Мастера, народного артиста Казахстана, лауреата Госпремии КазССР, выдающегося хореографа, создавшего казахский национальный балет.

Наш «Спартак» – лучший

«На наших глазах он, словно волшебник, создавал уникальную лексику рук, и при этом в одно мгновенье из солидного мужчины превращался в изящную, словно бестелесную, небожительницу. Такое преображение под силу только большим художникам и артистам», вспоминает ученица Заурбека Райбаева, доктор искусствоведения Phd, эксперт ЮНЕСКО, балетмейстер, главный редактор журнала «Қазақстан балет әлемі» Ляйля Аубакировна Мамбетова.

- Младший брат моей мамы Аккагаз Мадиевны Мамбетовой – Азербайжан Мадиевич Мамбетов – дружил с Зауром Мулдагалиевичем Райбаевым с начальных классов хореографического училища, а позже они вместе учились в ГИТИСе. Говорят, увидев маленького Заура, легендарный дядя Саша (Александр Селезнев, чьим именем названо Алматинское хореографическое училище), сразу определил его во второй класс. Азербайжан Мадиевич и Заур Мулдагалиевич были, что называется, закадычными дружками и часто бывали у нас дома. Неудивительно, что хорошо знал Заура и мой отец, художник Аубакир Исмаилов, под влиянием которого я тоже позднее поступила в это училище.

Кто бы мог предположить, что будущие классики (один – национального балета, другой – национального театра) были ещё теми шутниками. Однажды они меня конкретно разыграли. В графин, где всегда была вода, налили водки и предложили мне с самым невинным видом. Надо было видеть, как покатывались со смеху два дружка, наблюдая, как моё лицо постепенно меняется от белого до ярко-красного...

Это озорство, умение смешить и от души смеяться сопровождало его всю жизнь, но при этом его отношение к работе было сверхсерьёзным. Когда после хореографического училища в 1968 году я пришла в ГАТОБ им. Абая, на первой же репетиции я увидела совершенно другого человека – строгого, требовательного, предельно аккуратного руководителя. Но прежде всего он был творцом. На наших глазах он, словно волшебник, создавал уникальную лексику рук: Заур Мулдагалиевич сам показывал нам все движения и при этом в одно мгновенье из солидного мужчины превращался в изящную, словно бестелесную, небожительницу. Такое преображение под силу только большим художникам и артистам.

Настолько глубокими были его знания, чувство национального материала и совершенной балетная техника, что орнаментовка и хореографический текст постановок Райбаева вносили свой стиль, язык и эстетику буквально в каждый музыкальный фрагмент. По сей день меня поражают точность и богатство этой лексики в его балетных либретто для опер «Абай» (старая постановка), «Биржан и Сара», «Кыз-Жибек».

Уникальную галерею казахского национального танца, в котором жило его индивидуальное видение классических элементов, составили «Асатаяқ», «Қосалқа», «Биші қайың», «Балбырауын». Эти вещи неизменно входили в концертные программы за рубежом и вызывали шквал оваций. Так же эмоционально, бурно встречал отечественный и зарубежный зритель выступления Государственного ансамбля танца «Салтанат» – Заур Мулдагалиевич был первым художественным руководителем этого коллектива. Темперамент, богатую пластику, совершенную технику он передал в национальных танцах «Праздничная сюита», «Девичий лирический танец», «Салтанат би» и многих других. Почему-то особенно горячо зритель принимал знаменитый танец «Шолпы»...

Так же долго украшали зарубежные визиты казахстанских делегаций его сольные выступления, например, «Танец Золотого орла». Сегодня уже подзабыли триумфальный успех великолепного танцора Райбаева в 1959 году на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады. Таким же событием в культурной жизни бывшего СССР стал поставленный им в 1966 году балет «Хиросима» на музыку Газизы Жубановой.

Заур Мулдагалиевич почти двадцать лет был главным балетмейстером театра и балета, и заданная им высокая планка отразилась на успехе его постановок «Ромео и Джульетта», «Франческа да Римини» и многих других. А «Спартак», на премьеру которого приезжал сам Хачатурян, так вообще был отмечен Арамом Ильичом как «один из лучших во всей нашей большой стране»…

У нас горели глаза и сердца

К сожалению, сегодня нет ни одной постановки Заурбека Райбаева в созданном им ансамбле «Салтанат». Но такие его шедевры, как  «Казахская рапсодия», «Бишi кайын», «Шолпы» и многие другие не должны уйти в небытие, убеждена ученица Мастера Алуа Сапараева.

- Это была большая удача для нашей республики, что именно Зауру Галиевичу (так мы, артисты, произносили его отчество) поручили в 1986 году реорганизовать Ансамбль песни и танца КазССР в Государственный ансамбль танца Республики Казахстан. Заур Галиевич подарил коллективу новую творческую судьбу. Мы работали с утра до вечера, помню то вдохновение и подъём, которыми заразил нас новый руководитель. Никто и не думал  жаловаться на усталость – у нас горели глаза и сердца, хотелось работать с Райбаевым все 24 часа в сутки и вместе с ним создавать композиции одна красивее другой. Тем более что частенько мы подкреплялись вкуснейшими пирожками, приготовленными специально для нас, вечно голодных артистов, супругой Заура Галиевича Раисой Усмановной.

Сегодня я понимаю, что рядом с Учителем прошли самые счастливые дни моей профессиональной жизни. Он в буквальном смысле учил нас творить. Как? В каждом артисте, далеко не только в солисте, он видел личность. В лучах его заботы и любви неприметные часто девчонки раскрывались, словно бутоны при восходящем солнце, и делали чудеса. Думаю, сам он определял для себя этот как «торжество танца».

Дело в том, что вначале наш коллектив не имел своего имени, он просто назывался Государственный ансамбль танца. Однажды Заур Галиевич  начал репетицию с объявления, что теперь мы называемся «Салтанат». И убежденно добавил: «Да, Салтанат – это торжество, торжество танца!» Так у нас появилось имя, и другие коллективы и артисты стали называть нас «салтанатчики». Ансамбль, между тем, с каждым годом набирал авторитет, росла его популярность в республике и за рубежом. Концерты проходили при полных залах. Особый восторг зрителей вызывали постановки самого Заура Галиевича: «Асатаяк», «Бишi кайын», «Шолпы». И завершала этот праздник танца его потрясающая, неземной красоты композиция на музыку Тлеса Кажгалиева «Казахская рапсодия». Вот вспоминаю её, и кажется, в ней парит сама хрустальная душа этого великого человека…

Успех «Салтанат» закрепляло то, что он приглашал известных балетмейстеров-постановщиков из других прославленных коллективов – Государственного ансамбля И. Моисеева, Ансамбля песни и танца им. Пятницкого, украинских коллег и так далее. Репертуар наш, таким образом, расширился до двух концертных программ, которые мы представляли за рубежом и в союзных республиках.

Помню, как в Париже, при полном аншлаге, в финале на сцену вышел Заур Галиевич – на него буквально обрушился шквал аплодисментов. Публика аплодировала стоя, а галерка так почти неистовствовала. И такой успех сопровождал нас в Австрии, Чехословакии, Швейцарии, Германии, Швеции и многих других странах на протяжении всего его руководства коллективом. Кстати, профессионалы неизменно поражаются, как за столь короткий срок – а он руководил «Салтанат» до 1992 года – можно с нуля обеспечить такой масштаб и уровень танцевального коллектива. Вообще-то, Заур Галиевич редко выходил на сцену, не сидел и в зале, а наблюдал, обычно, из-за кулис, и мы всегда знали, что он здесь, рядом. При всей своей известности и масштабности он был необыкновенно скромным.

Наш Учитель обладал феноменальной памятью, и не только профессиональной, но и обычной, повседневной. Если Райбаев кому-то однажды пожал руку, то при следующей встрече, даже если прошли годы, он непременно опять пожмёт эту руку и обратится к человеку по имени. До сих пор не пойму, как он всё это держал в памяти.

Также очень украшали нашу жизнь тонкий юмор Учителя, его шутки. После больших концертов артисты, бывало, позволяли себе рюмочку-другую, а наутро это нам частенько «аукалось». Стараясь никого не обидеть, он всего лишь с лёгким укором спрашивал: «Что с вами? Вы сегодня с лёгким недоумением в голове». Помню нашу последнюю встречу на одном концерте в Астане. Заур Галиевич стоял в компании своего друга Ермека Серкебаева и других артистов, они о чём-то беседовали. Я подошла с дочкой. Заур Галиевич взял её за руку: «Саидочка, а ты знаешь, как меня зовут? Как твоего папу – Зауром! Твоя мама так меня уважает, что даже мужа своего в честь меня назвала Зауром». И по обыкновению вокруг моего Учителя возникла непередаваемо тёплая, дружеская атмосфера. Таким он и останется в моей памяти: интеллигентным, искрящимся добрым юмором, необыкновенно талантливым – неповторимым.  

Пользуясь случаем, хочу озвучить важную проблему. Заурбек Райбаев оставил после себя уникальное наследие. Но почему сегодня нет ни одной его постановки в им же созданном государственном ансамбле танца «Салтанат»? Особенно жаль, как я уже сказала, канувшие в Лету «Казахскую рапсодию» на гениальную музыку Тлеса Кажгалиева, «Бишi Кайын» на музыку Кумысбекова, «Шолпы» Серика Еркимбекова. Эти шедевры не должны уйти в небытие. Но посмотрите: сегодня за шесть лет со дня смерти Заурбека Галиевича они фактически забыты – в широком просмотре в Интернете доступны лишь фрагменты.

Давайте честно спросим себя: разве после смерти Игоря Моисеева кто-то отказался от его наследия? Кто-то очистил репертуар Ансамбля народного танца России от постановок Моисеева? Напротив, его имя присвоили коллективу. Почему же мы добровольно предаём забвению целую эпоху отечественного искусства в лице Заурбека Райбаева?!

Хромой орёл

Заур Райбаев передавал свой «Танец Золотого орла» Нурлыбеку Альдибекову, ныне заслуженному артисту республики, однако вместе они чуть не создали новый сценический образ – Хромого орла.

- «Салтанат» часто гастролировал, приходилось танцевать «Золотого орла» на разных сценах, больших и малых, – рассказывает Нурлыбек Альдибеков. – В своё время эта сложная и яркая постановка в исполнении Заура Галиевича покорила многие знаменитые сцены СНГ и мира, поэтому можно представить степень моей ответственности, когда маэстро доверил мне своего неподражаемого «Орла». Я начал осваивать танец уже в выпускном классе хореографического училища, и в целом он был доволен. Однако была проблема, связанная с так называемой малой сценой. Дело в том, что на большой сцене, обеспеченной всеми условиями для танца, я выхожу в полной темноте и незаметно для зрителя сажусь в её центре. Затем постепенно подаётся свет заднего фона. Далее зажигается пушка, направленная на меня, и в этом пучке света я начинаю свой танец.

А во втором варианте сцену не затемняли, и мне приходилось выходить к зрителю при ярком освещении – получалось, Золотой орёл как-то буднично выходит и усаживается в центре. Я сказал Зауру Галиевичу, что мне такой выход не нравится. И вот однажды на репетиции он предложил: «Выбегаешь из-за кулисы с прыжком, сразу садишься в исходную позицию и начинаешь танцевать. Вот так…», – увлекшись, он, что называется, в полную силу сам показал мне новый вариант. Продемонстрированный им фрагмент был очень эффектен, просто великолепен каким-то победным стартом. Однако уходил мой Учитель на своё место в зале заметно хромая – видимо, не рассчитал силы.

И вот я пробую повторить этот выход – раз, второй, третий, но Зауру Галиевичу всё что-то не нравится. И вдруг он неожиданно вскакивает, устремляется, пригнув голову, вперёд (при этом хромает), затем, приняв позу орла, взвивается кверху и садится: «Покажи, что понял».

Я повторил эти его движения точь-в-точь. Затем хочу продолжить, однако слышу: барабанщик Шар Рустем внезапно прерывает свой темпераментный аккомпанемент, Заур Галиевич кричит: «Стоп! Стоп!» – а сам хохочет-заливается… Я остановился в растерянности, смотрю, все, кто был на репетиции в зале, тоже смеются. «Я хромаю, потому что растянул ногу, – утирая слёзы, поясняет мой педагог. – А ты зачем на неё припадаешь? Знаешь, мне не нужен Хромой орёл! Давай-ка с самого начала, но покажи мне орла Золотого!» Извините, говорю, в образ вошёл. Вот так мы с Зауром Галиевичем чуть не создали новый сценический образ – Хромого орла. 

Кстати, вместе со своим танцем Заур Райбаев передал любимому ученику свой легендарный сценический костюм, который можно сегодня увидеть на архивных фото- и видеоматериалах. Но Нурлыбек Альдибеков оказался крупнее Учителя, и ему сшили новый.

Народный артист живёт так тесно

 «Искусством Заурбека Райбаева восхищались по всему миру, а в это время мой дядя жил в маленькой квартирке в доме на углу бывших Мира и Калинина», – рассказывает единственная племянница мастера Жанна Ойратовна Райбаева.

- Как-то к нему в гости приехал Марис Лиепа, с которым Заура Мулдагалиевича связывала многолетняя дружба. Знаменитый Лиепа очень удивился, что народный артист живёт так тесно. И тогда, решительно отметая все интеллигентные протесты друга, написал от своего имени письмо в Министерство культуры республики. Вскоре после этого папуля (так я звала дядю) переехал в трехкомнатную квартиру на 8 Марта и Калинина.

Однако где бы ни жили Заур Мулдагалиевич и его супруга Раиса Усмановна, а они были вместе более 40 лет, везде они становились своеобразным центром сбора многочисленных друзей и родственников. Почему-то возле них всем было тепло и уютно. Раиса Усмановна любила накрывать богатый дастархан, угощать вкуснейшими своими пирогами, вообще была замечательной хозяйкой – красиво вязала, шила. Очень любила детей, она всю жизнь преподавала математику в школе имени Куляш Байсеитовой. Но, к сожалению, детей у них с дядей не было, поэтому они считали младших родственниц Заура Мулдагалиевича – Айгуль и Гульнару – своими дочерьми.

Все в дом несут, а Закеша из дома!

«Сколько себя помню, меня одинаково опекали и воспитывали мой родной папа Турган Хусаинов и Заур Мулдагалиевич, поэтому я счастливо считала, что у меня два папы, и так должно быть у всех», продолжает Гульнар Хусаинова.

- Они были ровесниками – несмотря на то, что мой папа приходился ему дядей, он был младшим братом мамы Заура Райбаева. Родного отца я потеряла в 12 лет, но, к счастью, остался папуля, так мы с Айгуль, а также Жанна, всегда называли Заура Мулдагалиевича.

Он определил все важнейшие этапы моей жизни. После окончания художественного училища я проработала три года под крылом его друга Азербайжана Мамбетова, который на тот момент возглавлял «Казахфильм», ассистентом художника. Особенно памятной стала для меня работа над фильмом «Гонцы спешат». Позже папуля настоял на продолжении учёбы в Москве, в Школе-студии МХАТ.

Заур Галиевич полностью обеспечивал меня в студенческие годы – регулярно посылал деньги, оплачивал авиабилеты… Вообще, он очень любил баловать нас с Айгулей. Даже когда мы стали взрослыми и самостоятельными, вызывал нас накануне всех праздников и вручал по конверту с деньгами. При этом его не трогали никакие наши возражения – чаще, конечно, беспомощные, так как мы знали, что отказываться бесполезно. Нетрудно догадаться, что мы с Айгулей испытывали: неловкость – это мягко сказано, всё-таки взрослые тётки, а они с женой уже тогда были в приличном возрасте.

Многие спрашивали его, откуда это нетипичное для казахов имя – Заурбек? Его отец – кадровый офицер, командир Красной Армии – был родом из Северного Казахстана. В 30-е годы и вплоть до начала войны служил на Кавказе, где сдружился с коллегой Зауром. В честь своего друга ата и назвал своего первенца Заурбеком. В первый же год войны Мулдагали Райбаев погиб, и мама Заура Мулдагалиевича вернулась с детьми в Казахстан. Знаю, что она выучилась на фармацевта, но во время войны устроилась на эвакуированный в Алматы завод Кирова – как многие её современники помогала фронту. 

Можно сказать, с Кавказа Заур Мулдагалиевич привёз свою жену Раису Усмановну: их отцы тоже вместе служили и дружили, и папуля даже ходил с будущей супругой в один детсад. Это была, конечно, безграничная любовь длиной почти в сорок лет.

Почему-то остался в памяти такой эпизод. В последние дни её жизни, когда Раиса Усмановна тяжело заболела, мы, родственники, поочерёдно дежурили возле неё. Вышло так, что моё дежурство оказалось последним. В тот вечер я, как обычно, сидела рядом с Раисой Усмановной, а папуля спал в соседней комнате. Было слышно, как он кашлял. Так вот, буквально за несколько часов до смерти тяжелобольная женщина произносит: «Гульнара, Закеша (так она звала мужа) кашляет, пойди, укрой его, пожалуйста»... 

А слышали бы вы, с какой теплотой, гордясь мужем, Раиса Усмановна констатировала: «Все в дом несут, а Закеша – из дома!» Дело в том, что когда в середине 80-х годов он ставил на ноги новый коллектив, Государственный ансамбль танца «Салтанат», то унёс из дома на работу магнитофон, настольную лампу, телефон и прочий мало-мальский по тем временам дефицит.

Думаю, Раиса Усмановна внесла реальный вклад в культуру республики уже тем, что создавала в доме неповторимую атмосферу добра, защищая мужа своей заботой и любовью. День его рождения, 13 февраля, был самым главным праздником для всех наших родственников, на Новый год мы тоже всегда собирались вокруг папули. Несмотря на то, что Раиса Усмановна очень вкусно готовила, папуля в еде был непривередлив, правда, сладкоежка – любимыми его конфетами были «Каракум».

Помню, как однажды он нас рассмешил. Заур Мулдагалиевич много курил, часто болел, ему ставили хронический бронхит, и Раиса Усмановна сшила ему некое подобие толстовки, застегивающейся до самой шеи.  И вот, представьте: открывается дверь, выплывает, семеня, как «Белый лебедь», запакованный в плотную толстовку, папуля и – замирает посреди комнаты в позе ласточки… Все домашние от хохота попадали со стульев.

Когда Раиса Усмановна ушла, я в течение года находилась рядом с Зауром Мулдагалиевичем. Чтобы притупить его боль, подарила ему щенка дога, которого назвали Чаком, папуля очень любил животных. Но он всё равно немного замкнулся, ушёл в себя. Избегал сочувствия окружающих – ему многие звонили, чтобы отвлечь, вероятно, но он просил: скажи, мол, меня нет дома.  

Сегодня артисты любят пиар, требуют к себе внимания, а папуле этого не нужно было, а возможно, просто мешало. Ведь внутри у него (я это всегда чувствовала) постоянно шла напряжённая творческая работа. После очередного успеха ансамбля «Салтанат» или постановок в ГАТОБе им. Абая ему часто звонили журналисты из различных журналов, газет и телеканалов, но он всем отказывал... Эта скромность сейчас кажется фантастической, но именно её я «виню» в том, что Заур Мулдагалиевич практически не оставил после себя интервью.

И всё-таки я верю, что его великое наследие будет жить, и не только в музее, который надеемся создать в его квартире, к слову, в том числе по рекомендации официальных органов. Он продолжил себя в своём искусстве и своих учениках, ведь Заурбек Райбаев вырастил три поколения танцовщиков, которыми гордится страна. Среди них такие звёзды балета, как Рамазан Бапов, Эдуард Мальбеков, Гульжан Туткибаева, Дмитрий Сушков, Людмила Ли, Турсумбек Нуркалиев, Дуйсенбек Накипов, Вясеслав Гончаров, Кайрат и Лариса Мажикеевы, Майра Кадырова, Зарема Кастеева, Дина Нургалиева, Мурат и Майра Тукеевы, Алуа Сапараева, Нурлыбек Альдибеков  и другие, кто по цепочке передаст это наследие молодым – чтобы, опираясь на него, те обретали крылья для собственного творческого полета.

Алипа УТЕШЕВА